Дома в царской России традиционно назвали по фамилиям владельцев или архитекторов, сейчас их тоже именуют — звучно, хотя обычно и безо всякой привязки к личностям, имеющим отношение к этим зданиям. Но что раньше, что сейчас никому и в голову не приходило увековечить в здании заслуги построивших их рабочих. До такого не додумались даже в советскую эпоху, в государстве «рабочих и крестьян». Впрочем, одно исключение все же было — память о гастрабайтерах прочно закрепилось в названии целых кварталов, возведенных после Великой Отечественной войны в разных городах нашей страны, в том числе и в Санкт-Петербурге.
Дома в царской России традиционно назвали по фамилиям владельцев или архитекторов, сейчас их тоже именуют — звучно, хотя обычно и безо всякой привязки к личностям, имеющим отношение к этим зданиям. Но что раньше, что сейчас никому и в голову не приходило увековечить в здании заслуги построивших их рабочих. До такого не додумались даже в советскую эпоху, в государстве «рабочих и крестьян». Впрочем, одно исключение все же было — память о гастрабайтерах прочно закрепилось в названии целых кварталов, возведенных после Великой Отечественной войны в разных городах нашей страны, в том числе и в Санкт-Петербурге. Причем в роли гастрабайтеров выступили бывшие оккупанты. Название «немецкие дома» настолько прочно закрепилось за этими домами, что многие думают, что и проектировали их немцы, по каким-то особым немецким технологиям. Российским архитекторам должно быть очень обидно, ведь на самом деле эти дома проектировались ими, а пленные немцы участвовали в строительстве лишь в качестве рабсилы. Причем строили они не в одиночку, а вместе с жителями нашей страны, которые абсолютно добровольно помогали восстанавливать разрушенные города.
Провинциальная история
Немецкие коттеджи с аккуратными приусадебными участками, огороженными маленькими заборчиками, всегда привлекали мое внимание своим совсем не петербургским, и даже не городским видом. Такие дома значительно лучше вписались бы в пейзаж какого-нибудь заштатного губернского городка. Однако, обладая достаточно скромными художественными достоинствами, они, тем не менее, радуют глаз и создают какую-то особую, уютную атмосферу. Строили эти аккуратные домики в два-три этажа немецкие военнопленные (да и не только они — подробности в статье «Партизанская, 27: Как строили дом на Охте»), однако возводились они по проектам советских архитекторов. Среди них были такие маститые зодчие как Виктор Фромзель, Олег Гурьев, Армен Барутчев и Александр Жук, перед которыми в 1944 году партия и правительство поставили довольно сложную задачу — быстро и дешево преобразовать город. Несмотря на многочисленные препятствия, архитекторы с ней вполне успешно справились: в течение пяти лет новые кварталы появились в пяти районах города — Приморском, Выборгском, Красногвардейском, Невском и Кировском.
«Немецкий» дом на улице Панфилова, спроектированный отечественным архитектором Арменом Барутчев
По словам историка архитектуры Бориса Кирикова, малоэтажное строительство послевоенных лет сформировало самые уютные, самые удобные кварталы в нашем городе с великолепным качеством проектирования, удобными, компактными квартирами. При всем уважении к господину Кирикову, тем, кто хотя бы раз побывал в немецких домах, сложно согласиться с утверждением, что планировки квартир в них удобны. Все восемь типов таких коттеджей объединены одной бедой — очень маленькими комнатами, размер которых составляет от 11 до 18 кв. м, крошечными кухнями площадью
В остальном же Борис Кириков прав. Микрорайоны, застроенные немецкими коттеджами, действительно характеризует особая, несколько провинциальная атмосфера — в хорошем смысле этого слова. Постройки этого типа относят к сталинскому неоклассицизму, однако некоторые эксперты считают, что правильнее было бы выделить этот причудливый «усадебный» пласт советской архитектуры в отдельное направление. Часть архитектурных критиков проводят аналогию с русским ампиром, кто-то видит в послевоенных немецких кварталах сходство с первыми типовыми проектами петровской эпохи, разработкой которых занимался автор Генерального плана Санкт-Петербурга 1717 года Жан-Батист Леблон.
В любом случае к сталинскому неоклассицизму, отличительной особенностью которого являются «большие формы», немецкие коттеджи имеют весьма отдаленное отношение. А вот элементы русского ампира, который характеризуется театральностью в оформлении, явно просматриваются. Практически все дома украшены эркерами, крылечками и ажурными балконами, а камерность таких кварталов подчеркивают массивные арки, разделяющие корпуса.
Еще один представитель «немецкой» застройки, так мало похожий на классические для Питера «большие формы»
Возводились послевоенные коттеджи по схеме малоэтажных ансамблевых поселков, вписанных в городскую среду. «Словом „поселок“ обозначается крупный жилой массив, возникающий в пределах города и являющийся органической его частью, — объяснял в 1952 году архитектурный критик Цапенко в статье „О реалистических основах советской архитектуры“. — Поселком он чаще всего называется лишь потому, что строится для одного какого-либо предприятия, поблизости от него и возникает в короткие сроки в виде целостного или относительно целостного ансамбля. Находясь поблизости от промышленного предприятия, такой „поселок“ не только не обособлен от города, а, напротив, становится важнейшим фактором реконструкции того или иного значительного городского района».
Такие разные судьбы
Сегодня дома послевоенной застройки в Приморском и Выборгском районе пользуются большим спросом у потенциальных покупателей. Чернореченская и частично Выборгская промзоны, возле которой строились эти коттеджные поселки, давно расформированы, здания по большей части находятся в хорошем состоянии, зеленые дворы, огороженные небольшими оградами, выглядят ухоженными и уютными. Кроме того, в этих местах дома возводились с металлическими перекрытиями и, по сути, они являются теми же «сталинками», но только с отдельными приусадебными участками, да и продаются значительно дешевле. Например, двухкомнатную квартиру в немецком доме можно купить за 3,2 — 3,6 млн рублей, сталинку же чуть большей площади стоит от 5,1 до 13 млн рублей.
У немецких коттеджей, расположенных на юге Петербурга, менее завидная судьба. По словам риэлторов, дома здесь построены на «легком» фундаменте и со временем просели — теперь в них сыро. В большинстве из них деревянные перекрытия и лестницы, проходная ванная, старые коммуникации. Аналогичная ситуация сложилась и с домами, расположенными на востоке города. В связи с этим, стоимость объектов в южных и восточных районах сопоставимы скорее с ценами на квартиры в старых советских панельных домах и находятся в диапазоне 2,8- 3 млн рублей на двухкомнатные, и 3,7 — 4,2 млн рублей на трехкомнатные квартиры.
Татьяна Елекоева, санкт-петербургский обозреватель портала ГдеЭтотДом.РУ